«Здесь психиатр — бог». Как суды признают людей невменяемыми

3

Москвичка Ольга Богданович второй год пытается доказать, что ее престарелую мать безосновательно признали недееспособной. Ольга не сомневается: судья взялся за рассмотрение дела, поверив в клевету старшей сестры. Та сначала вызвала бригаду медиков якобы из-за суицидальных мыслей матери, а потом сообщила, что мать ходит по помойкам и нападает на людей, утверждает Ольга. В итоге престарелую женщину объявили психически нездоровой. У понятия «психическое расстройство» пока нет законодательного определения. Это создает проблемы при рассмотрении дел, ведь суд полностью доверяет специалистам, практически не учитывая мнения сторон.»Накинулась с топором»

Ольга Богданович и ее 91-летняя мать Анна Николаевна проживают в трехкомнатной квартире в Москве (все имена изменены по просьбе героини). Ольга рассказала , что часто бывает в командировках за границей, поэтому наняла двух сиделок, чтобы они круглосуточно следили за пенсионеркой. Анна Николаевна — инвалид первой группы по общему состоянию и страдает болезнью Паркинсона. Когда-то она преподавала русский язык и литературу — сначала в школе, потом в вузе. В 1941 году защищала Москву: тушила зажигательные бомбы на крыше дома, рыла окопы.

Сейчас ветеран фактически не перемещается по квартире, почти ничего не видит, однако находится в сознании. Ольга считает, что, несмотря на ее частое отсутствие, она обеспечила матери достойную старость: помимо сиделок, последние два года к Анне Николаевне регулярно ходит массажист (разминает, чтобы не образовались пролежни), раз в три месяца — парикмахер. У Анны Николаевны есть еще одна дочь — Марина Кондратьева, она живет отдельно. По словам Ольги, сестра с матерью почти не общается и никак не помогает. Кроме того, последние несколько лет они конфликтуют из-за раздела имущества.«В общей собственности с Мариной и мамой был дачный участок и дом, в котором мы жили еще в советские годы. В 2005-м сестра построила там коттедж и отмежевала часть общего участка. Однако сделала это без нашего согласия, прихватив на территорию и дом. В 2016-м, когда мы перестали выезжать с мамой на дачу из-за ее обездвиженности, Марина выкинула оттуда все вещи: мол, мама туда все равно больше не приедет. Пошел захват нашего имущества, и мы подали в суд», — объясняет Ольга.

В 2018-м действия Кондратьевой признали незаконными, суд потребовал снять участок с кадастрового учета (копия решения есть в распоряжении редакции). Однако 19 января 2017 года, когда земельный спор только рассматривался в суде, а Ольга была в очередной командировке, старшая сестра вызвала домой к Анне Николаевне бригаду скорой психиатрической помощи. «Бригада психиатров не приедет, если вы скажете, что у вас болит голова. Поэтому Марина сообщила, что мама хотела прыгнуть с балкона. Сестра утверждала, что у мамы галлюцинации, что она якобы агрессивна, дерется с сиделками. То, что мама фактически слепая и уже несколько лет не ходит, психиатров почему-то не заинтересовало. Маме дали какие-то препараты. У нее замедлилась речь, она перестала понимать, что с ней происходит, вскоре отключилась», — вспоминает Богданович. По ее словам, Анна Николаевна сутки не могла проснуться, «ходила под себя», вероятно, под действием этих препаратов. «Первые ее слова после пробуждения: «Они сказали, что я хотела прыгнуть с балкона», — описывает ситуацию собеседница. Каких-либо документальных подтверждений о приезде бригады Ольга в квартире не нашла, только капли галоперидола, противопоказанного пациентам с болезнью Паркинсона.Районный врач-психиатр из психоневрологического диспансера (ПНД) Алексей Мотов пришел освидетельствовать пенсионерку 26 января. Ольга говорит, что он только выписал лекарства для улучшения памяти и один антидепрессант. Никаких сильнодействующих препаратов для лечения психиатрических расстройств врач не назначал (копии рецептов имеются в распоряжении редакции).

«Позже сестра, пользуясь моим отсутствием, снова привела врача-психиатра Владимира Болдырева из отделения интенсивной психиатрической помощи психиатрической больницы имени Ганнушкина (ОИПП). Я изучила закон «Об оказании психиатрической помощи»: передать пациента под наблюдение из ПНД в ОИПП можно только после заключения комиссии врачей. Этого не было», — продолжает младшая дочь. Были и другие попытки Марины проникнуть в жилище матери. В итоге 8 февраля 2017-го Богданович договорилась с участковым, чтобы вход в квартиру для старшей сестры закрыли. Два ответа одной рукойТогда Кондратьева подала в суд ходатайство о признании матери недееспособной. В заявлении она отметила, что Анна Николаевна приносит вещи с улицы, не моется, не убирается дома, выходит на балкон «ловить мужчин», кричит на сиделок, пинает их. Кроме того, указала, что пожилая женщина нападала с топором на соседей по даче. О том, что у нее есть младшая сестра, с которой постоянно проживает мама, Кондратьева не упомянула, равно как и о болезни Паркинсона.»Бабушки, которые ходят по помойкам, не являются в суд с адвокатом. Я согласна, что есть больные люди, доведенные до отчаяния, но моя мать обеспечена всем. И она не способна передвигаться сама, не говоря уже о том, чтобы бить кого-то ногами или нападать с топором. На заседание маму привезли в инвалидном кресле. Почему это никого не смутило?» — недоумевает Ольга.

Еще новости:  В Москве пройдут похороны Игоря Малашенко

Марины Кондратьевой на суде не было, ее интересы представлял адвокат. Доказательств того, что Анна Николаевна бродит по помойкам и бьет окружающих, он не представил. Впрочем, мать назвала все заявления лживыми, уточнив, что отношения у них с дочкой плохие из-за «дачного домика».В материалах суда есть сразу два ответа из ПНД: 9 февраля 2017 года на запрос адвоката Богданович заведующая диспансером Людмила Фишер сообщила, что Анна Николаевна не находится у них под наблюдением. По запросу суда 20 февраля этот же врач информирует, что пенсионерка находится под наблюдением с диагнозом «сосудистая деменция, неуточненная» после осмотра психиатром на дому 26 января. «Имея на руках ответ из ПНД, адвокат был уверен, что дело по необоснованным заявлениям моей сестры остановят. Как могут в деле находиться два ответа одного лица, но с диаметрально противоположными данными, я до сих пор не могу понять. Видимо, психиатры — боги», — иронизирует Ольга.

Уже позже она обратилась к главному психиатру Москвы, который в ответе от 3 апреля 2017 года подтвердил, что диспансерного наблюдения над ее матерью не устанавливалось (это письмо к материалам суда приложено не было, но его копия имеется в распоряжении редакции ).Судья назначил судебно-психиатрическую экспертизу. Комиссия постановила, что Анна Николаевна ограниченно дееспособна. Суд же вынес вердикт: «полностью недееспособна». В апреле 2017-го Ольга подала заявление в прокуратуру Северо-Западного округа о покушении на убийство и стремлении причинить вред здоровью матери. В документе она рассказала о попытках сестры вломиться в квартиру, о том, как вкололи препарат (предположительно, галоперидол), обратила внимание на разные ответы одного и того же врача и попросила провести проверку.»Когда я готовилась к апелляции, увидела мое заявление в материалах дела. Оно было приобщено еще в мае, но ответа из прокуратуры я не получала. Помимо этого, я увидела письмо судьи, где говорилось, что он возвращает медкарту в поликлинику, а внизу подпись сестры: «Карту для передачи в поликлинику получила». Учитывая, что я сообщаю в прокуратуру о покушении на убийство и суд об этом знает, как ей могли отдать документ?» — удивляется Богданович.

Мосгорсуд оставил в силе решение суда первой инстанции. Обе сестры попросили назначить их опекунами матери. Вопрос вынесли на комиссию. В итоге коллегия сделала выбор в пользу Ольги Богданович — на основании положительных характеристик (заключение органов опеки есть в распоряжении редакции).»Я предоставила шесть папок с чеками на продукты, покупки, услуги сиделок, медицинскую технику для инвалидов, подгузники и прочее. Добавила материалы из частных клиник, где лечила маму по общим заболеваниям. Маме повезло», — вздыхает младшая дочь.Решение и основанияХотя процесс назначения опекуна закончился в ее пользу, Ольга готовит документы для иска о клевете. По ее мнению, оснований назначать судебно-психиатрическую экспертизу в принципе не было. Богданович полагает, что сестра хотела отомстить за проигранное дело в суде — взять опеку над матерью.

Еще новости:  Поклонская рассказала о коллекции любимых цветов

«Заявление строилось на лжи и незаконных действиях. Моя мама не ходила по помойкам, никому не угрожала. К ней приехали психиатры якобы из-за агрессии и суицидальных мыслей. Накачали препаратами слепого обездвиженного человека. Теперь она не может даже стоять на ногах без посторонней помощи», — возмущается собеседница.Получить комментарий от Марины Кондратьевой корреспонденту на момент публикации материала не удалось.Специалист отдела опеки Татьяна Короткова была свидетелем споров сестер. Она объяснила агентству, что суды начинают рассматривать иск о признании человека недееспособным далеко не во всех случаях. Поэтому заявители стараются по максимуму сгустить краски в исковом заявлении. Но и называть это клеветой не совсем правильно.»Нелишне уточнить, что старшей сестры на суде не было, от ее имени выступал представитель по доверенности. Этот человек — бывший сотрудник опеки. Его знают. И умеет так красиво написать исковое, чтобы суд на сто процентов им заинтересовался. Задача была назначить судебно-психиатрическую экспертизу. Этого они добились. То, что бабушка не пройдет комиссию, было очевидно, — всем людям после 85 лет ставят диагноз «старческая деменция». А главное, на экспертизу направляют добровольно. Если человек соглашается, значит, он как бы и не против написанного в заявлении», — говорит Короткова.

При этом она отметила, что дееспособность — психический фактор, а деменция — заболевание, приобретенное с возрастом. Но в Гражданском кодексе нет столь тонкого деления: все идет по одной линии психиатрии, что не всегда корректно. Последнее слово психиатраСудья не является специалистом в психиатрии, поэтому при вынесении вердикта полностью ориентируется на мнение психиатров-экспертов — независимо от того, что скажут другие стороны. Таким образом, экспертиза становится единственным аргументом, который невозможно подвергнуть сомнениям. Врач-психиатр Дмитрий Фролов прокомментировал , что нередко людей с тяжелыми психическими расстройствами признают недееспособными, чтобы злоумышленники не могли отобрать их имущество обманным путем. «Однако это часто приводит к обратному результату: психиатры вступают в сговор с родственниками и преувеличивают тяжесть состояния пациента в экспертизе и истории болезни. Так как судьи — не специалисты в этой области, они доверяют их выводам и могут признать недееспособным даже вполне дееспособного человека», — отметил Фролов. По его словам, опекун может распоряжаться доходами и имуществом недееспособного, отправить его в интернат, больницу. При этом опекаемому фактически некуда жаловаться. «Нам нужна независимая общественная организация, которая могла бы контролировать этот процесс в интересах пациента, а не его родственников», — добавил Фролов.С ним соглашаются и правозащитники. Член Совета по взаимодействию с институтами гражданского общества при председателе Совета Федерации, адвокат Евгений Корчаго в комментарии высказал мнение, что психиатрия в России — очень закрытая сфера. К примеру, в Москве есть всего две организации, которые могут проводить судебно-психиатрические экспертизы: Центр социальной и судебной психиатрии имени Сербского и Психиатрическая клиническая больница № 1 имени Алексеева. В теории на каждую экспертизу должна быть подготовлена рецензия — для перепроверки решения. Но порой из-за нехватки специалистов эта процедура игнорируется. «Самое неприятное, что одно лечебное учреждение не станет писать рецензию на другое из корпоративной солидарности. Выходит, что написал врач-психиатр, то суд и принимает на веру. И тут уже неважно, как появилось заявление, что в нем отражено и кто его писал», — говорит Корчаго.По его мнению, необходимо разработать такой механизм, чтобы все решения проходили через компетентное научное сообщество.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here